Свет лунный колышет деревьев верхушки,
Две кошки играют, резвятся себе на опушке,
И кошки не зря так луну обожают –
Им нравится, как их глаза свет луны отражают.

Над лесом садилось солнце, и верхушки деревьев озарялись переливчатым пурпурным светом. Ветер поднялся со своего ложа под большим вывороченным пнем и, потянувшись, огляделся вокруг. Не заметив ничего подозрительного, Ветер потянулся еще раз, на этот раз с удвоенной силой, а затем зевнул, огласив окрестные леса раскатистым рыком. Ночь ожидала его, но он знал – своего абсолюта она достигнет лишь через два-три часа, и поэтому никуда особо не торопился. Прогулявшись вокруг давшего ему пристанище пня, Ветер размял мышцы и приготовился к ночной прогулке.

– Наконец-то, – подумал он, – наконец я готов и полностью уверен в себе. Сегодня я обязательно добегу до той скалы, куда меня в детстве водила гулять мать. За одну ночь добегу!

Ветер давно мечтал встретить рассвет на вершине огромной скалы возвышающейся над лесом, а значит – над всеми его охотничьими угодьями. Теперь он достаточно вырос и окреп, чтобы совершить это.

На небе взошла луна – круглая и желтая, будто глаз Назры – его самки, которую он так любил и ради которой был готов на все. Вскоре ночь дала Ветру понять, что она полностью вступила в свои права, и Ветер незамедлительно отправился в путь. Подобно урагану он проносился сквозь кустарники, перепрыгивал реки и овраги. Ветер прекрасно понимал всю сложность задачи, которую возложил на себя, но ведь он сам принял это решение, и этим он докажет свою силу да не кому-нибудь другому, а себе самому! Это он считал самым главным – доказать самому себе что любая трудность преодолима, если конечно есть желание и сила воли.

Ветер бежал и постоянно пробовал носом воздух. Он понимал, что пока чувствовал свой запах – он на своей территории, но стоит запаху изменится и он чужак, чужак достойный изгнания.

– Аккуратней, друг мой, – говорил себе Ветер, – ты балансируешь на грани. Ты выбрал наикратчайший путь, а значит – тебе придется рисковать.

Его территория в этом месте была лишь узкой полоской земли – он давно и с большим трудом удерживал ее, ведь она вела не куда-нибудь, а к его мечте – огромной серой скале, где он так любил сидя возле матери смотреть вдаль на холмы, озера и реки расстилавшиеся перед ними. Удерживать этот клочок земли было делом трудным – ему противостояли гораздо более опытные и сильные противники: со стороны реки жила Ратанга – старая и от того мудрая хищница, с другой же обитал Клык – молодой, но очень задиристый самец. Его Ветер не любил больше всего – еще совсем недавно он посягнул на его территорию, и Ветру пришлось порядком потрепать наглеца, прежде чем тот понял, что эти леса заняты. Самому Ветру тогда тоже немало досталось – силы их были равны, но на стороне Клыка была наглость и молодецкая самоуверенность – он тогда исхитрился вцепиться ему в бок, после чего рана долго не заживала, а бок жестоко болел.

Шерсть вставала дыбом при малейшей мысли о том, что произойдет, если он снова столкнется с Клыком. И не то что бы Ветер боялся ввязываться в драку, просто в этом случае он уже ни за что не успел бы добежать до скалы. Не стоила подобная игра свеч, вот и осторожничал Ветер как мог, прислушивался и принюхивался. Вот, опасный участок пути пройден и теперь ничто не могло помешать Ветру достигнуть своей цели. Теперь все зависело лишь от него самого.

Но что это? Ветер остановился – порыв ветра принес со стороны странный запах – такой знакомый и такой странный. – Что бы это могло быть? – спросил себя он. – Я же прошел опасный участок. Кто же это мог быть?

Ветер не находил ответа на свой вопрос, а время шло. Неожиданно запах усилился и он признал его:

– Назра! – сообразил Ветер. – Да, это же Назра!

Он понял это слишком поздно, за что и поплатился полетом в обнимку с грудой мышц вооруженной острыми клыками и когтями – Назра напрыгнула на него и сбила с ног. Если бы это была Ратанга или Клык – он наверняка уже лежал бы ободранный с переломанными костями, но это была его самка, а нападение – лишь игрой. Назра частенько откалывала подобные шуточки, и Ветер к подобному давно привык. Ветер вырвался из объятий запыхавшейся в борьбе кошки и сел.

– Назра, откуда ты тут взялась? – спросил он.

– А ты мне не рад? – Не ответив на его вопрос, обиженно отозвалась Назра.

– Рад, конечно же рад... Но я...

Назра прервала его:

– Знаю... Ты снова пытаешься добежать до той скалы, да?

– Да... Ты как всегда права, моя дорогая.

– Надеюсь, ты не будешь возражать, если я побегу с тобой? – произнесла самка, взглянув на Ветра пронзительным умоляющим взглядом. – Я ведь ни разу не была там...

Этому взгляду Ветер противостоять не мог никогда. Поняв, что сопротивление бесполезно и потянув для пущей убедительности время, Ветер крикнул: "Бежим, Назра! Не отставай!", и, сорвавшись с места, побежал вперед.

Ветер еще не забыл, как его Назра великолепна в беге, но в очередной раз оборачивался, чтобы еще раз увидеть и восхитится ее грацией, силой и стремительностью.

С того времени как она присоединилась к его мечте, Ветер забыл про усталость – задача "добежать за одну ночь" сменилась на "добежать, пока ночь не закончилась". Ветер предвкушал как, взобравшись на вершину, они с Назрой будут валяться в густой траве, а затем... Ветер уже будто бы чувствовал тепло ее тела, ощущал тяжесть ее дыхания, слышал гулкие удары ее хвоста о землю, обонял ее неповторимый, чудный запах. Он вспоминал те ночи, что они проводили вместе, и каждое из этих воспоминаний заставляло биться и без того колотящееся в его груди сердце еще сильнее.

Вот, скала предстала перед ними. Ветер неожиданно осознал – это конец пути и ночь еще не закончилась, а даже наоборот – достигла своего пика. Назра пристально смотрела на него и часто дышала.

– Полезли, – сказал Ветер самке, – наша цель – там. Он поднял лапу и указал на самую вершину. Назра, следуя его жесту, посмотрела вверх, затем глянула на него и без усилий запрыгнула на ближайший уступ. Ветер не мешкая напряг все мышцы и, оттолкнувшись от земли, вмиг оказался на уступе, который нависал прямо над головой его самки.

– Смотри, а я выше тебя, – кричал он, сверху подтрунивая, над застывшей от удивления Назрой, – можешь ли ты запрыгнуть так же высоко как я?

Самка с силой оттолкнулась от земли и, пролетев потрясающий своей шириной обрыв, легко приземлилась на два или даже три уступа выше Ветра. Назра сидела наверху и легонько, будто приманивая его, покачивала хвостом. Ветер не мог уступить свой самке и повторил полет Назры. Встретившись на обрыве, они коснулись носами и разом прыгнули. Прыжок за прыжком они преодолели подъем и очутились на широкой, поросшей по краям мелкими кустиками, площадке. Их путь был завершен, и теперь они могли, наконец, предаться своим любимым забавам: обнявшись кататься в густой траве, драть когтями ствол одиноко стоящего на вершине засохшего дерева, и окончить ночь коротким, но горячим, будто огонь лесного пожара, моментом близости.

– Как необычайно глубоки у нее глаза, – думал Ветер, теребя лапой ухо самки, – как я хотел бы утонуть в них.

Назра перекатывалась на траве и тихонько урчала.

– О чем она думала в этот момент? Может о будущем, а может, в мыслях у нее было лишь настоящее... Да, глаза Назры глубоки, и от того в них не увидеть о чем она думает...

Ветер это понимал, но все равно смотрел в большие желтые, будто диск луны, глаза самки. Как он хотел, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, как он хотел, чтобы Назра вечно была с ним.

Луна стыдливо скрылась за легким, словно вуаль облаком и лишь чернота небес сыпала свои многочисленные звезды на двух больших сильных кошек лежащих друг напротив друга на вершине огромной скалы.

27.08.03